knyazev_v: (Default)
Прогресс есть достижение, "аквизит",ergo переход из содержания в форму, форму всеобщего. Без этого остается в диалектике простая грубая текучесть эмпирического содержания. Таким образом, прогресс = обретение a priori, хотя это и парадокс.

Обретение есть высшее единство содержания и формы = классика. Из этих вершин и состоит прогресс. Это реальное движение, то есть всебщность формы не является человеческим обобщением однородно-текучего эмпирического содержания. Обретение всебщности формы, a priori, есть каждый раз особый узел объективной действительности, переход эмпирического содержания из относительной формы в эквивалентную, а следовательно и разрыв простой текучести, ворота в вечность ...

В этом процессе - plus ultra формализации ведет к тому, что-не только форма становится пустой и мертвой всебщностью, угрожающей всеобщему содержанию, но и само содержание выступает с самого начала как формальное, происходит переход формы в содержание - это и есть ступень самоотражения как варварства рефлексии. Объективно таковы целые эпохи.
knyazev_v: (Default)

“В действительности, как уже было сказано, дело обстоит как раз наоборот — идеализм есть отрицание идеальных возможностей материи, превращение ее в бытие, не достигающее порога истинной реальности, поскольку оно смешано с небытием, понимание материи как сферы по преимуществу конечного, состоящего из очень большого числа разрозненных пространственных частиц, лишенных целого.” (“Диалог с Эвальдом Ильенковым” (проблема идеального)

PS
Перечитал намедни “Диалоги”, острое желание перечитать заново, таким людям как В. Арсланов надо при жизни памятник ставить, я частично вычитал текст гуляющий в сети, вот временные ссылки в группе “Марксисткий всеобуч”(ВКонтакте): Lifshits_M_A_-_Dialog_s_Evaldom_Ilenkovyim: epub, odt, ВКонтакте конечно на порядок удобнее Фейсбука для чатиков и обмена файлами, дневник и обсуждение удобнее вести в ЖЖ, но ЖЖ это лютый тормоз, грузец проц по страшному, одних скриптов на три мегабайта и на каждый чих половину ЖЖ всего подгружает.
knyazev_v: (Default)
Это не рефлексия, мемуары это продолжение политической борьбы иными методами, но личность здесь реализуюет себя в сознание, по сути в виртуальном мире слабо связанном с действительным, отсюда мемуары это в значительной степени альтернативная история, в ней можно найти отдельные факты, но не рефлексию - непосредственное отражения исторического движения в деятельности.
knyazev_v: (Default)

“В этой связи мои собственные воспоминания-впечатления об общей «атмосфере», о моей первой встрече с философским (!) факультетом МГУ, о речи другого декана на «презентации» факультета только что испеченным студентам. Косясь на хорошо различимые в окнах «Круглого зала» (на углу улицы Герцена и Моховой) зубчатые стены Кремля (дело было в 1951 году и Сталин был еще жив), декан-профессор поведал нам о том, что в недавнем прошлом он был директором свиносовхоза. Для многих из нас, впервые попавших в Москву, все в ней было чудом – и Кремль, и Университет, и Моховая, и улица Герцена (а рядом и улица Грановского), как и метро и прочие столичные чудеса. А вот речь декана – это чудо из чудес. Да я сам – «мой отец агроном, под ногтями чернозем». Но свинопас во главе философского факультета!.. Дело вовсе не в свинопасе. Фихте тоже поначалу был чем-то вроде…- пас гусей.

Дело в диалектике, в этих поразительных превращениях противоположностей, в том, что превращаясь в философа, свинопас сам не замечает, насколько это превращение удивительно. Ведь мир нашей профессуры – это черно-белый мир, где точно известно, что хорошо, что плохо, где право, где лево (пойдешь «направо», никогда не попадешь «налево»): материализм – идеализм, диалектика – метафизика, свои – чужие, истина – заблуждение (которое непременно злостно)… Мир, где светлое и темное никогда не смешиваются, разделены как масло и вода, где лошади кушают овес, а Волга впадает в Каспийское мире. Удивительно не то, что свинопас стал философом, а то, что для него это нисколько не удивительно, что это превращение укладывается у него в ту же самую логику, где «низкое» никогда не станет «высоким», черное – белым…Как говорила героиня известной комедии Гайдая: «Ну, царь. Ну, Грозный. – Что тут удивительного?»

Сказанное – вовсе не обличение свинопаса-философа. Такое обличение само было бы возмутительной банальностью. Смеха достойно превращение удивительного в банальность, тот самый «порядок вещей», в котором философ остается свинопасом.” (Лев Науменко: «Эвальд Ильенков: портрет в интерьере времени»)


knyazev_v: (Default)
У kommari кто-то спросил литературу по философским взглядам Ленина, навскидку у меня получился такой список:

- Ильенков - «Ленинская диалектика и метафизика позитивизма»,
- Ильенков - «Ленинская идея совпадения логики, теории познания и диалектики»,
- Ильенков, Розенталь - «Ленин и актуальные проблемы диалектической логики»,
- Лифшиц - «Ленинизм и проблема наследства»,
- Лифшиц - «Ленинизм и художественная критика»,
- Лукач - «Ленин. Исследовательский очерк о взаимосвязи его идей»,
- Альтюссер - «Ленин и философия»,
- Альтюссер - «Позиция Ленина по отношению к Гегелю»,
- Науменко - «Ленин и философия».

PS
В принципе всё гуглится, но если надо могу позже ссылки вставить. И главное, это из недавно прочитанного, если у кого есть, что добавить - напишите в комментариях.

PS2
И наверно нужен список из основных ленинских работ, включающих его философию и методологию диамата, навскидку: «По поводу так называемого вопроса о рынках», «Материализм и эмпириокритицизм», «Философские тетради», «Государство и революция», «О значении воинствующего материализма», «Еще раз о профсоюзах».
knyazev_v: (Default)

«... «Освобождение» от мира в джайнизме оказывается результатом личных усилий человека, освобождающих дживу от кармического несовершенства. Согласно, джайнизму такое возможно только посредством аскетической практики. Причем это дело сугубо индивидуальное. Помочь другому в достижении самосовершенствования ничем нельзя. ... Средоточием такой «освобождающей» практики, подчеркнем еще раз, является ахимса. Соблюдая ахимсу, джайнистские монахи носят марлевые повязки, чтобы при ходьбе случайно не проглотить насекомое. С этой же целью они фильтруют воду. Двигаясь по дороге, они сметают специальной метелкой муравьев и червяков, боясь их раздавить. Джайнистским монахам запрещено есть мясо. Джайнистам–мирянам запрещено заниматься земледелием, чтобы не навредить растениям и насекомым, обитающим в почве. Еще интереснее, что джайнистским монахам нельзя разжигать огонь, чтобы не уничтожать живое. Но его нельзя и погасить, чтобы не уничтожить сам огонь.»

(Мареев С. Н., Мареева Е. В. - “История философии”)
knyazev_v: (Default)

“Идеи ... кандидатской диссертации в значительной мере легли в основу большой работы Ильенкова «Диалектика абстрактного и конкретного в научно–теоретическом мышлении», которая была им написана в 1956 г. и в урезанном виде, после четырехлетних мытарств, опубликована под названием «Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» К. Маркса». /19/ В это время Ильенков уже числился сотрудником Института философии АН СССР. Директором Института философии в то время был академик П. Н. Федосеев, которому не удалось Ильенкова угробить окончательно только потому, что наступили несколько другие времена: была объявлена кампания борьбы со сталинским «догматизмом».”

“То, что человеческие идеалы могут оборачиваться идолами, в том числе и идеалы социализма, это Ильенков прекрасно понимал. Ильенков /129/ знал цену сталинизму, ведь он жил в писательском доме, население которого на его глазах уменьшилось на семьдесят процентов. Но все это не отменяет той истины, что человеческий идеал, в конце концов, один, хотя в различные исторические времена и у разных людей он принимает очень разную форму, в том числе отчужденную, извращенную — форму”

“В позиции Ильенкова по поводу социализма ничего невозможно понять, если не учитывать того, что критика частнособственнического общества имеет солидную историческую традицию от Платона и до Маркса. Причем и у первого, и у второго главный мотив — спасение культуры. И интересно, что уже в идеальном государстве Платона довольно явственно проступили черты того, что Маркс назвал «казарменным коммунизмом»: ограничения на проявление индивидуальности, регламентация всей общественной жизни. Причем суровое и жесткое законодательство, которое идеализирует Платон, резко контрастирует с его, по всем свидетельствам, очень мягким нравом.”

“Так что дело не в субъективной жестокости теоретиков и практиков — создателей коммунистических утопий, а в том, что невозможно обуздать частнособственническую анархию увещеваниями и моральными проповедями. Поэтому «неподкупный» Робеспьер, человек субъективно отнюдь не жестокий, отправлял на гильотину «врагов народа» десятками, сотнями, тысячами. Кстати, само понятие «враг народа» родилось именно в годы Великой французской революции.”

“Сталин тоже зверел постепенно по мере обострения классовой борьбы. Свое решение о ликвидации кулачества, а заодно и середнячества как класса он принял после поездки в Сибирь в 1928 г., когда впервые за весь период НЭПа были сорваны хлебопоставки. И это дало толчок тому большому террору, который получился в 1930‑х гг. Ильенков и здесь следовал своему учителю Спинозе: не плакать, не смеяться, а понимать. И потому, когда я спросил его как–то, а была ли необходимость во всем том, что связано с именем Сталина, ответ был /285/ почти мгновенным и определенным: да, конечно, была.

Все давно и тщательно было продумано. И он тут же начал мне излагать то сцепление «исторических случайностей», которое стало исторической необходимостью рождения сталинизма. При этом Ильенков доставал томики Ленина с закладками и тыкал пальцами в соответствующие места, где у того в его послеоктябрьских работах звучал один рефрен: нам необходимо продержаться в союзе с середняком 10–15 лет и т. п. Как раз в 1928 г. стало ясно, — Сталину стало ясно, но отнюдь не всему его окружению, — что «союз» кончился: продержаться не получилось. А раз кончился союз, то должна была начаться война. А на войне, как на войне. И назад пути не было. Рубикон был перейден.”

“Мне никто не верил, что Ильенков мог говорить и думать такое. Но что я сделаю, если это было. И Ильенков не был бы Ильенковым, если бы в этом вопросе слукавил или отделался обычным в таких случаях выражением возмущения по поводу «жестокого тирана», «кровавого убийцы» и т. п., как это, к примеру, делал «архивный юноша» генерал
Волкогонов. Последний признался, что, будучи молодым лейтенантом, сам был сталинистом. (А Ильенков, даже будучи молодым лейтенантом, сталинистом не был.) Вот как раз Волкогонов от веры в Сталина перешел к вере в Ельцина.”

“Поистине, как говорил Ильенков, нет божества без убожества. И всякое убожество создает себе божество.”

(С. Н. Мареев Э. - “В. Ильенков: Жить философией”, тираж 500 экз.)
knyazev_v: (Default)

Суть историзма, который был опорочен Поппером, состоит в том, что историю не учат, а у истории учатся. Поэтому и все попытки навязать науке методологическую «парадигму», извлеченную не из истории, а из головы, закончились, можно сказать крахом. И когда Поппер пишет:

«Я торжественно заявляю, … что мы не можем дать нашим теориям и верованиям какое–либо позитивное обоснование, или какое–либо позитивное основание»{Поппер К. Реализм и цель науки}, то это уже в который раз прозвучавшее ignorabimus есть следствие опять же антиисторизма, свойственного всему позитивизму. Но если ты признаешь, что истины нет, и она невозможна, то как можно определенно утверждать это? Таков парадокс всякого скептицизма. Но древние скептики, последователи Пиррона, считали, и это было логично, что человек должен жить тихо, скромно и без претензий. Поппер же претендует. Он учит жить. Значит, он знает, как жить, т. е. он знает истину…

Никто из попперианцев до сих пор не заметил у него вопиющего противоречия между прокламированным рационализмом и строгой научностью в работах по «философии и науки», с одной стороны, и отсутствием всякой науки в исторических работах — с другой. «Исторических» только в том смысле, что речь там идет об исторических сюжетах, потому что ни о действительной истории, ни об исторической науке там речи идти не может. «Открытое общество и его враги» и «Нищета историцизма» — это только политические памфлеты.

Скептицизм — общее настроение всей «философии науки», в особенности в конце XIX — начале XX столетий. И не только Поппер не нашел никакого позитивного основания науки. Его не нашел и Анри Пуанкаре. Он считал, что наука всегда будет несовершенной. И не только в силу ограниченности наших познавательных способностей. «Она будет несовершенной по определению, — пишет Пуанкаре, — и для всех, кто имеет дело с наукой, неизбежна и проблема дуализма познающего разума и познаваемого им объекта. И как долго существует эта дуальность, как долго разум будет отличаться от своего объекта, до тех пор разум не сможет в совершенстве познать объект, ибо он будет видеть в нем только его внешнюю сторону. Вопрос о материализме и в не меньшей степени вопрос о детерминизме, которые я не отделяю друг от друга, в конечном счете не могут быть решены собственно наукой».

«Собственно наукой» эти вопросы действительно не могут быть решены, потому что наука направлена на свой объект. Она, как иногда выражаются, является объектной наукой. Но есть наука, предметом которой является сама наука. Эта наука о науке, или мышление о мышлении, как выражался Аристотель, называется «философией».

(С. Н. Мареев Э. - “В. Ильенков: Жить философией” С. 278.)
knyazev_v: (Default)

«При изучении каждого философа, математика, химика, поэта, — писал Э. Тэйлор, — мы заглядываем назад, в вереницу его предшественников: через Лейбница мы смотрим на Декарта, через Дальтона — на Пристли, через Мильтона — на Гомера». И это очень верно. Но никому до сих пор не пришло в голову посмотреть на Ф. Бэкона через К. Поппера. А картина получается очень любопытная. Ведь методология Бэкона, при сравнении с методологией Поппера, оказывается богаче. Поппер полностью отбрасывает индукцию, Бэкон объединяет ее с экспериментом и дедукцией. Поппер игнорирует эксперимент, Бэкон ставит его во главу угла, отличая от простого опыта. «Самое лучшее из всех доказательств, — пишет Бэкон, — есть опыт, если только он коренится в эксперименте».

«Философия науки», в том числе и в вопросе об истине, пыталась идти от «чистого» опыта, которого, как показало развитие всей предшествующей философии, просто нет. Чистыми эмпириками, по словам Лейбница, являются только животные. И это опять–таки понимал уже Бэкон. Опровержение скептицизма Бэкон видит в активной деятельности, в практике, в эксперименте. «Ведь хотя чувства, — пишет он, — довольно часто обманывают и вводят в заблуждение, однако в союзе с активной деятельностью человека они могут давать нам вполне достаточные знания; и это достигается не столько с помощью инструментов (хотя и они в известной мере оказываются полезными), сколько благодаря экспериментам, способным объекты, недоступные нашим органам чувств, сводить к чувственно воспринимаемым объектам».

Все это оказалось утраченным позитивизмом. А Бэкон в итоге оказался их предшественником — «эмпириком», хотя он таковым не является. Это последующее развитие английской философии привело к эмпиризму и… к тупику, в который затем зашёл и позитивизм, в том числе и неопозитивизм. Поппер своим «критическим рационализмом» эмпиризм позитивизма не преодолевает, а просто отбрасывает. И это как раз результат игнорирования им истории. Взять хотя бы вопрос об истине, от которого «философия науки», в конце концов, отказалась....

Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолированного от практики, есть чисто схоластический вопрос»...

Основной и изначальный порок всей «философии науки» состоял именно в том, что она по мере развития все больше и больше изолировала науку от практики. ... Именно ради истины наука должна опираться на практику. Другого критерия истины, а «философия науки» здесь перебрала все возможные варианты (опыт, непротиворечивость, простота и пр.), просто нет. ...

«Чистый» опыт — это результат абстракции, которая получилась у Т. Гоббса и Д. Локка, и из этой абстракции, как показал уже Д. Юм, никакой науки вывести невозможно. Наука выводится только из практики и из эксперимента, которые дают знание, обладающее непосредственно достоинствами всеобщности, необходимости и достоверности, что и характеризует, собственно, научное знание в качестве научного. Именно они переводят эмпирическое в теоретическое, что стало камнем преткновения для всей «философии науки». Эти звенья ею были безнадёжно потеряны.

(С. Н. Мареев Э. - “В. Ильенков: Жить философией” С. 274.)
knyazev_v: (Default)
«Бедный мыслями и богатый новыми словами» (Федоров И.)

ЗЫ
Удивительно точно, постоянная генерация в науке новых терминов, понятий, наименований (включая товары) на место старых, - знаковый признак капитализма, а позитивизм, как мы помним философия его.
knyazev_v: (Default)
“Греки называли мироздание космосом, т. е. «красивым», «совершенным»... От того же слова происходит и «косметика».” (С. Н. Мареев Э. - “В. Ильенков: Жить философией”, С. 112.)
ЗЫ
Всё верно, женщина это космос! :)
knyazev_v: (Default)

Из писем Михайлову от 12 апреля 1979 г.

“Однако я Вам ещё не сообщил самой главной и очень печальной новости. Эвальд Ильенков, кото­рый привёл Вас ко мне, скончался — неожиданно, от сердечного приступа, 55 лет от роду. Похороны были очень тёплые. Я, увы, не был, единственно по причине полного единовластия моей жены, с которой сражаться не в силах. Жаль, очень жаль! Это был самый талантливый из всех наших «философов» послевоенной выделки, самый близкий мне из них человек. И развивался всё более в хорошую сторону — в сторону ленинизма. Жил тоже в постоянном конфликте с засильем модной прозападной философии, вошедшей в полный союз с провонявшейся старой ортодоксией митинского типа [379]. Правда, он много пил и курил. Остерегайтесь!”

PS
20 сентября 1983 умрёт Лифшиц и в СССР больше не останется философов-марксистов, точнее философы ещё оставались, а вот философии уже не было.
knyazev_v: (Default)
«Диалектика — ритм самой действительности», «Диалектика есть непосредственное знание», диалектика есть «окончательный реализм», диалектика есть «абсолютная ясность, строгость и страстность мысли», это «глаза, которыми философ может видеть жизнь».(С. Н. Мареев Э. - “В. Ильенков: Жить философией”, Стр. 112.)
knyazev_v: (Default)
“Ильенков не раз говорил, что философия, психология и педагоги–ка — не три разные науки, а одна и та же наука, у которой три уровня.

Философия изучает историческое развитие мышления, которое и отразилось в истории мировой философии, психология изучает становление и развитие мышления у отдельного индивида, но это то же самое мышление, которое отдельный индивид присваивает себе, проходя в процессе обучения и воспитания, как писал Гегель в своей «Феноменологии», все ступеньки развития «всеобщего Духа», а, по–марксистски, всеобщей Культуры. Наконец, педагогика — это сознательная организация процесса присвоения Культуры отдельным человеческим индивидом, включая мышление и речь”

(С. Н. Мареев Э. - “В. Ильенков: Жить философией”, С. 112.)
knyazev_v: (Default)
“Безответственно и безнравственно ограничивать человека в его стремлении к истине. А позитивизм, по словам Федорова, так ограничивает /168/ область познаваемого, что «все существенное составляет, как оказывается, предмет непознаваемого»[1]. Позитивизм — это философия банальностей, или банальная философия. Она на корню отвергает главный вопрос философии — вопрос о природе духовного, идеального. Ильенков продолжал именно эту традицию критики позитивизма. Поэтому, в определенном отношении, он не только советский, но он и русский философ.” (С. Н. Мареев Э. - “В. Ильенков: Жить философией”, [1] Федоров И. Соч. С. 357.)
knyazev_v: (Default)
Из писем Михайлову

19 июня 1979 г.
“Дорогой Михаил Григорьевич!
[...] Статью я прочёл. Она не «слабенькая», но и сильной я бы её не назвал. В ней, конечно, есть много верного и чувствуется горячее сердце искателя правды. Но что Вы конкретно можете сказать, взявшись за эту тему, даже с помощью Вашего Грамши{383}?


По существу, Вы присоединяетесь к нашим моралистам, воюющим против потребительских интересов насе­ления, и только придаёте моральным требованиям более аскетический, более острый характер. У Вас даже справедливо намеченное требование, чтобы трудящийся чувствовал себя хозяином жизни, обращается в какое-то требование морали. Я не согласен ни с Вами, ни с Шахназаровым в противопоставлении ду­ховных занятий — стремлению удовлетворить свои материальные потребности более утончённым спо­собом. Духовные занятия могут быть поисками внутреннего комфорта, почище, чем физический труд, а «душевный покой есть подлость»{384}.

Не вижу, почему чтение «Науки логики» нужно противопоставлять модным штанам. В них может быть больше «духа»,чем в чтении «Науки логики». Смотря какое чтение и смотря как достаются штаны. Главная беда в том, что штаны достаются по блату, на нечестно полученные деньги, что их получение является не естественным следствием количества и качества затраченного тру­да, а «экономическим чудом», следствием положения папы и мамы или собственной ловкости. Одностороннее влечение к модным штанам является также следствием психологии кочевого быта, неверия в то, что существуют более прочные и, так сказать, осед­лые удовлетворения материальных потребностей.

Например, что хорошо было бы достигнуть прочного положения на работе, потому что при недобросо­вестном труде можно вылететь и получить «волчий билет» без права поступления на другую квалифици­рованную работу; что хорошо было бы достигнуть положения инженера, потому что инженер получает гораздо, гораздо больше, чем квалифицированный рабочий, и может жить пообстоятельнее, и жена у него не работает, а домашним хозяйством занимается; что хорошо было бы купить дорогое фортепиано и учить детей музыке, приобрести вторую машину для жены, поехать будущим летом в Норвегию и т.д. Всё это — материальные потребности или семейные, или «престижные», они могут быть сколь угодно утончёнными, изысканными, и это всё же будет свя­зано с духовным подъёмом людей, поскольку требует честной борьбы за повышение своего статуса в обществе, а не погони за тем, что бы такое своровать и вы­пить — сегодня, а завтра пусть будет всё, что угодно.

Такое «потребительское общество», как я нарисовал Вам, было бы и будет громадным шагом к коммуниз­му,

а нравственные требования ограничить свои не­насытные потребности до необходимого уровня — это «усладительные речи», не более. Да и где у Вас мера того, что действительно необходимо и что яв­ляется «изощрённым»? Одно и то же может быть и необходимостью, и пустой приманкой в зависимости от того, как оно достигается.

Ну, а уж Ваши с Грамши прожекты насчёт научно-исследовательских институ­тов для рабочих дали бы только пищу журналистам и всяким разносчикам «сладенького комвранья», как говорил Ленин. Нет, Михаил Григорьевич, извините, но если взять существо Вашей статьи, а не побочные элементы её содержания (которые не дурны), то едва ли стоит так бороться за её публикацию. Как изба­вить реальный социализм от тех недостатков, о которых Вы упоминаете, я не знаю, сказать не могу, а потому статей на эти темы и не пишу. [...] Не обижайтесь за критику.

29 июля 1979 г.
”[...] Михаил Григорьевич, я не писал, что Ваша статья «неправильная». Просто хотел напомнить Вам басню Крылова: «Какой-то повар, грамотей...»{386}

Мне не нравится моралистическое направление нашей критики потребительского общества. Когда у людей жизнь не наполнена никаким серьёзным содержанием, они компенсируют этот недостаток бешеной страстью к потреблению, «сексуальной революцией» и ещё хорошо, что не хулиганством и терроризмом. Чего с них спрашивать? Не с того конца... Сама по себе голубая плитка ничего плохого в себе не заклю­чает. Почему я могу интересоваться столом красного дерева, а он не может голубой плиткой?

Если бы удалось жажду лучшего потребления сделать стимулом честного труда — вот это и был бы шаг к коммуниз­му.

А то ведь люди предпочитают лапу сосать. И это мировое явление. На заводах «Дженерал моторз», где, разумеется, всё рассчитано, 10% неявки на работу по неуважительным причинам. [...] Не подумайте, конечно, что я такой бесчувствен­ный. Однако, во-первых, из Вашего явного неблаго­получия нужно сделать не аскетический вывод о низо­сти потребительских благ, а совсем другой — нужно найти какой-нибудь честный способ покончить с несправедливым и ненужным неблагополучием. [...]

15 апреля 1980 г.
“[...] Дорогой Михаил Григорьевич! Ваши горести очень меня трогают, и, пожалуйста, не думайте, что я не сразу Вам отвечаю вследствие простого невнимания. Не знаю, писал ли уже Вам, что я провёл месяц в больнице, потом болела Лидия Яковлевна, и, наконец, я сделал себе глазную операцию. Всё это, как Вы понимаете, при нашем возрасте довольно трудно «обратать». Поэтому и продуктовая посылка Вам задержалась. К сожалению, русского мас­ла в продаже нет, но Лидия Яковлевна уже купила и купит ещё масло обыкновенное, которое можно перетопить. Мясных консервов, к сожалению, нет, гречневой крупы тоже. Рыбные консервы будут посланы.[...]

Я, может быть, сумею послать Вам и новую мою книгу{394}, как только получу заказанные эк­земпляры. Но, признаться, боюсь посылать — крадут по почте. Книги теперь бизнес.”
knyazev_v: (Default)
После второго дочитал и 1-й том, думаю стоит написать о сути проблемы чуть подробнее.


Проблема известна со времен Адама Смита и плох тот политэкономист кто не посвятил ей пары сотен страниц. Вершина этого двухвекового спора - Роза Люксембург, изложившая во всей полноте её самость и историю, смело критикующая самого Маркса, тем более не забывая современников, и даже брошюрку безызвестного русского марксиста Николая Ильина. Современные эпигоны и вульгаризаторы политэкономии и марксизма ничего нового к сути спора не добавили, формально поставив точку в 1934 году, критикой в предисловие к последнему изданию её двухтомника “Накопление капитала” в СССР.

Интерес к проблеме и труду Розы Люксембург ожил, как водится, во время очередного кризиса. Надо стразу предупредить, читать его начинающему политэконому опасно, - Роза Люксембург завораживает схемами и цифрами, как Владимир Белл своей формулой на форуме Хазина, где эта тема побила за два года все рекорды популярности, увы пережив самого автора.

Суть проблемы - капитализм ограничен пределом накопления капитала, через исчерпание рынка сбыта, а без роста капитала капитализм невозможен. Это особенно наглядно стало видно при введение в политэкономию методологического инструментария Маркса, с его анализом органического строения капитала:

w = c + (v + m )

с - постоянный капитал (средства производства),
v - переменный капитал (фонд оплаты труда, кстати включая труд капиталиста),
m - переменный капитал (прибавочная стоимость),
w - произведенная товарная масса (стоимость товара).

Действительно, представим всемирный капитализм с 100% золотым денежным покрытием, где совокупный капиталист вложив все деньги в бизнес (иначе какой это капиталист?), произвел определенный годовой объем товаров, разумеется выплатив зарплату рабочим и наполним формулу с цифрами:

1000с + 100v + 100m = 1200w

Нетрудно заметить, у капиталиста остается прибавочная стоимость 100m исключительно в товарной форме, а из вброшенного в оборот денежного капитала 1100w=1000с + 100v, эта же сумма - 1100w возвращается капиталисту на воспроизводство нового цикла и эти деньги он не может потратить на капитализацию прибавочной стоимости, нет денег и у рабочих - зарплаты выплачены и полностью потрачены на произведенные товары потребления, а больше по условию экономических субъектов на на планете нет.

1200w - 1000с - 100v = 100m

Вопрос - куда девать товар, эти самые 100m? Иначе капиталист останется без прибыли и накопления! Если бы был внешний рынок с златом-серебром, вопрос со спросом на некоторое кол-во оборотов решился бы. Можно часть товарного излишка, которые по сути есть средства производства, пустить на расширение производства - на автоматизацию, при другом варианте потребуются рабочие руки, на которые кстати денег нет или надо увеличивать норму эксплуатации, что тоже имеет физиологические пределы, правда на закупку новых средств производства денег тоже нет, но есть деньги на воспроизводство старых.

Так с каждым циклом спираль товарного перепроизводства увеличивается, наступает известный кризис перепроизводства, а когда внешние рынки закончатся так и вовсе конец капитализма. “Съев” всех капитализм победит сам себя, сделав своё дальнейшее развитие невозможным, как это “диалектично”. Можно даже развить спекулятивную идею, что с некоторого момента капитализм свой накопленный товарный избыток направит на коммунистическое потребление, на своё отрицание.

Это формула единичного производства наивна и проста, чтобы обмануть Маркса и он для понимания внутренней механики воспроизводства капитализма, взаимодействия множества частных производств, гениально разбивает их все на два подразделения — 1-е и 2-е, подразделение производящее средства производства и средства потребления, по сути предвосхитив межотраслевой баланс. Надо сказать самого Маркса вопрос возможности развития капитализма самого по себе, без внешних рынков, на своей собственной основе волновал не сильно и он изначально ответил на него положительно, а формулы применял для выявления закономерностей внутри капитализма, в частности выявив неустойчивость простого воспроизводства относительно расширенного.

Роза Люксембург использует в своих схемах эту же систему уравнений, делящую воспроизводство мира на два подразделения и даже предлагает выделить из него четвертое, упомянутое Марксом, - производство денег; третье добавили Ленин с Красиным десятью годами раньше, а то и раньше - подразделение производящее средства производства для производства производящее средства производства, причем Ленин особо отметил, что оно должно развиваться опережающими 1-е подразделение темпами, кто не читал, напомню 3-е подразделение это в современном понимании производство энергоресурсов, тогда уголь и электричество.

Разумеется, разбиение по подразделением сути исходной формулы не меняет и дополнительный спрос от этого не появится, а мы с вами, в который раз можем убедится, насколько опора на формальную логику и формулы легко заводит в научный в тупик. Ссылка на относительно полную критика работы Розы Люксембург мной уже давалась, можно лишь добавить, что само жесткое разделение рынков на капиталистические и нет, свидетельствует о ошибках в понимание сути капитала, неправильная формализация привела к ошибочному заданию области применения системы уравнений, в результате колониализм стал общим решением, а не частным случаем, кстати как и милитаризм, первоначальное накопления стало рассматриваться как однократный не воспроизводимый исторический момент, а роль регулярные кризисов и вовсе исключена из рассмотрения.

Всё это совсем не значит, что данной тенденции в природе капитализма нет, это лишь значит что не надо её абсолютизировать до железного закона, прошедшие 100 лет с даты написания книги доказали, что капитализм прекрасно умеет приспосабливаться к такого рода вызовам и кризисам, та же введенная им в оборот “сладкая парочка” национализация-приватизация уже не раз помогала и ещё поможет выйти “помолодевшим” из кризиса, несмотря на почти тотальное доминирование на планете капитализма - 80-90% оценочно, потому как смерть капитализма спрятана не в игле конечности рынков, о чем сегодня сегодня трубят повсеместно эпигоны политэкономии, а в появление и становление нового способа производства идущего на смену капитализму, но про это написано уже в других книгах.
</ lj-spoiler>
knyazev_v: (Default)
Предисловие В.Мотылева к пятому изданию (1934-го года) теории накопления Р. Люксембург, содержит семь глав и по размеру чуть меньше 2-го тома «Накопления капитала». Что-бы лучше понять суть и дух предисловия процитирую сноску его автора на самого себя: «Правда, и среди экономистов-коммунистов оказались отдельные защитники теории накопления Р. Люксембург, но они являлись исключением. Считаю необходимым отметить, что в двух статьях о теории накопления Р. Люксембург, опубликованных мною в 1923–1924 г., критика ее ошибок была недостаточной и половинчатой, и в основных вопросах я солидаризировался по существу с ее ошибочными взглядами. Отдельные ошибки в критике люксембургианства были допущены мною и в предисловии к четвертому изданию этой книги.»

В 5-м варианте предисловия ошибки устранены полностью, от теории накопления не осталось даже мокрого места, «будете смеяться», но почти всё по делу, где-то ближе к концу предисловия возникает мысль, а зачем её вообще было переиздавать, только за то что её уважал Ленин? Нет, - «Немецкая социал-демократия после 4 августа 1914 г. – смердящий труп» – вот с каким изречением Розы Люксембург войдет ее имя в историю всемирного рабочего движения». А ведь точно, не правда ли? И не только по отношению к немцам.

Profile

knyazev_v: (Default)
knyazev_v

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
1819 2021222324
2526 272829 30 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 05:33 am
Powered by Dreamwidth Studios